30 января → 19:00

Рахманиновский зал

Концерт-открытие «Темная материя»

Купить билет

О концерте ↷

19:00 — Биомеханика.Talks: паблик-ток с создателями и гостями фестиваля «Биомеханика»

Модератор — Ирина Севастьянова

Спикеры:
Николай Попов — композитор, сооснователь фестиваля «Биомеханика»
Олег Макаров — главный инженер ЦЭАМ
Анна Титовец — медиахудожник, куратор экспозиции Музея криптографии
Дмитрий Масаидов — робохореограф и медиахудожник

20:00 — Концерт «Темная материя»

Программа ↷

Николай Попов «Темная материя» для двух контрабасов, моторов, роботов, дисклавира и электроники — мировая премьера

Пьеса «Темная материя» строится на взаимодействии роботов с роялем. Это первый этап моих творческих исследований, в ходе которого важно было понять возможности устройств, открыть новые типы инструментария и звукоизвлечения. Роботы и их прошивка задают определенные ограничения, влияющие как на форму в целом, так и на течение времени в произведении, и именно это вызвало для меня дополнительный интерес, так как время — один из главных параметров в музыке. Программированием занимался робохореограф Дмитрий Масаидов, его ассистентом выступила инженер ЦЭАМ Светлана Железнова. Роботы играют внутри рояля, взаимодействуя со струнами и рамой, и для того чтобы они могли производить звуки, инженеры ЦЭАМ (Олег Макаров, Александр Бедин и Василий Ёлшин) разработали несколько объектов и электронных девайсов, в частности — электросмычок для басовых струн рояля. Сейчас «Темная материя» — это work in рrogres, где тестируются возможные способы взаимодействия машин и инструментов. Эта работа позволила понять некоторые свойства роботов, и далеко не все из устройств, предоставленных компанией «Прикладная робототехника», вошли в пьесу: для них планируется создавать новые части. Кроме того, произведение мыслится мной одновременно как концертное и инсталляционное, поэтому в нем задействуется не обычный рояль, а автоматизированный (сейчас — рояль с системой PianoDisc). И далеко не всё, что написано в фортепианной партии, может быть сыграно живым исполнителем.В сочинении «Темная материя», помимо рояля с роботами, введены еще два контрабаса с моторами. Их партии сыграют музыканты Vacuum Quartet. Это продолжение другого моего исследования, начавшегося в пьесе «Теория струн», где к виолончели тоже были прикреплены моторы. Здесь большую роль играют взаимодействие человека и машины, и то, как они могут дополнять друг друга.

Дария Маминова «Мельхиор» для двух исполнителей на синтезаторах с вокальными семплами — российская премьера

Под «мельхиором» я подразумеваю никелевое серебро: сплав меди, никеля и цинка; так этот металл называется на русском. Также есть одноименное стихотворение Бориса Пастернака, в котором автор описывает реку и характеризует ее этим типом сплава. Река и поток — главные темы моей песни. Я выбрала два стихотворения, отражающих ее. Первое — фрагмент из «Мельхиора» Бориса Пастернака:

Храмовый в малахите ли холен,
Возлелеян в сребре косогор
Многодольную голь колоколен
Мелководный несет мельхиор.

Второе — фрагмент из произведения Эдварда Томаса “Gone, Gone Again”

Gone, gone again,
May, June, July,
And August gone,
Again gone by,
Not memorable
Save that I saw them go,
As past the empty quays
The rivers flow.

Я называю это произведение песней, потому что семплы, в которых звучит голос, исполняла и записывала я сама. Это часть моего проекта “#dariyasongs”.

Мальте Гизен Трио (с ремиксом Бетховена) для струнного трио и электроники — российская премьера

Струнное трио с его историческим контекстом и в некотором смысле «исторически загрязнённым» звуковым миром были для меня гораздо важнее, чем чисто «исследовательские» возможности создания звуков и их сочетаний. Этот состав — воплощение богемной музыкальной культуры XIX века, в которой он играл больше роль «развлекательной музыки» для дома, нежели пьесы для концертного зала. Тем не менее, несколько шедевров в европейской истории все же были написаны и для этого состава. Идеи «реконструкции» или «рекомпозиции» одного из таких произведений как раз и пришли мне на ум. Поразительные и радикальные идеи Бетховена, Моцарта и других композиторов стираются все больше с каждым разом, когда их исполняют. Вопрос стоит так: как можно слушать Бетховена сегодня? Проблемы его времени уже к нам не относятся (хотя внутренние процессы в принудительной капиталистической системе могут привести к ситуации, похожей на происходящие прямо перед Великой французской революцией) и наш слушательский опыт значительно отличается от того, что был у людей XVIII или начала XIX века.Я взял запись третьей части Струнного трио Op. 3 Nr. 9 Бетховена (в которой большое значение играют ритмические элементы, на контрасте со значительно более простой гармонией, что и придает ей ярко выраженный танцевальный характер) и обработал ее с помощью программ для диджеинга, с типичными формальными, структурными и звучащими модификациями, известными из электронной танцевальной музыки. Затем я инструментовал этот «ремикшированный слой» для струнного трио, резал и перемешивал его, микшируя ремикс. В какие-то моменты оригинал узнаваем, в какие-то — совсем нет. Это попытка видоизменить слой очень известного произведения, чтобы потом появилась возможность заглянуть под него.

Пётр Айду «Поначалу я никого не увидел» для электроакустического струнного квартета и чтеца — мировая премьера

С момента, когда я начал работать с вокалом и речью (это была тифлоопера «Сарматский бестиарий», а затем опера «Должит Хатан»), меня стала интересовать граница между ними. Когда-то меня впечатлила вьетнамская скрипка Дан Кни (у которой резонатор находится во рту исполнителя), и я даже попытался её сделать. Когда Николай Попов предложил мне написать что-нибудь для струнного квартета, я подумал, что самое время испытать в электроакустическом поле идею говорящего музыкального инструмента. Для этой цели я использовал так называемый voice box — гитарный и электроорганный прибор, изобретенный в 1970-е годы для фанк-музыки, который позволяет пропускать звук инструмента через полость рта исполнителя. «Говорящий» квартет дополнен чтецом, который декламирует текст. Я довольно долго искал подходящий материал, перебрал множество вариантов. Сначала я думал взять за основу абстрактный текст, я искал его в сонорной поэзии и просто перебирал фонетические элементы, но потом неожиданно решил, что это будет реальная история — вернее фрагмент истории, да и реальность её весьма относительна. Текст этот не имеет автора — это прямая речь пациента с диагнозом алкогольного делирия о событиях, предшествовавших его попаданию в больницу. Пациент рассказывает доктору, что с ним произошло. Я сохранил его речь практически без изменений, но с сокращениями, поскольку иначе произведение вышло бы далеко за хронометраж концерта.

Рафаэль Сендо «Берлинская токката» для струнного квартета, клавиш и электроники — российская премьера

«Берлинская токката» — финальный этап моего исследования инструментальной сатурации. Если в моих прошлых сочинениях использовалось три их вида (тотальная сатурация, инфра-сатурация, сатурация формы), то здесь я стремлюсь показать ее в исторической перспективе. Устройство этой «Токкаты» странно уже по самому звучанию: помимо струнного квартета и рояля, в ней используются MIDI (с тремя типами звуков) и шарманки (управляемой компьютером). Электроника состоит из трех отдельных слоев: минимальных изменений в реальном времени (только для усиления струнного квартета), MIDI-клавиатуры (запускающей звуки расстроенного рояля, глитчей — этот термин обозначает различные сбои, такие как эффекты обратной связи и свертки, — и звуков синтезатора). Фиксированная часть, образованная от электронных импровизаций, становится здесь более значимой. В моих предыдущих пьесах акцент делался на гранулярном синтезе, в «Берлинской токкате» используются звуки модульных синтезаторов. Желание вернуться к первоисточникам звуков и восстановить электрическое прикосновение (посредством инструментального и физического подхода к машине) было для меня приоритетным. Эпизоды, которые вошли в пьесу, это результат нескольких часов импровизаций в студии. Эти три уровня электроники (live-обработки, клавиатура, модульный синтез) соединяются в сложном контрапункте, причем линия синтеза имеет свою собственную траекторию в произведении.Помимо обозначенных аспектов, «Берлинская токката» — попытка осмыслить концепцию сатурализма, исследованием которой я занимаюсь больше 15 лет: это произведение — результат размышлений о сатурации, историческом контексте сатурации, в котором перемешиваются различные отсылки. Здесь преобладают звуки шарманок, возвращающей нас к воображаемому миру популярных мест XIX века, и звуков модульного синтезатора, укорененного в 1970-1980-е годы.Это история звуков, она представляется и разыгрывается, это история человечества, которую мы разделяем. Умножая перекрестные отсылки (без какого-либо цитирования), доводя их до крайности, историческая насыщенность начинает выражать и мою собственную историю.Подлинная во времени, странствующая, как невообразимый сон, эта новая ступень завершает первоначальный замысел — «полного пути», энциклопедию звуков, в которой раскрывается история человечества. Эта пьеса — её первый этап.

Исполнители ↷

Струнный квартет Vacuum:
Глеб Хохлов (скрипка)
Александр Маломожнов (скрипка)
Эмиль Саларидзе (альт)
Юлия Мигунова (виолончель)

Платформа CEAM Artists
Илья Ковальский (инженер звука)
Ильнур Габидуллин (звукорежиссёр)
Антон Бушинский (звукорежиссёр)
Павел Сурков (звукорежиссер)
Игорь Павлов (свет)
Светлана Железнова (свет)
Александр Бедин (видеохудожник)
Феодосия Миронова (клавишные)
Катарина Мелик-Овсепян (клавишные)
Григорий Кротенко (чтец)

Роботы компании «Прикладная робототехника»
Дмитрий Масаидов и Светлана Железнова (робохореографы)
Александр Бедин, Василий Ёлшин, Олег Макаров (инженеры)